Венера, которую мы потеряли: любовь как дракон, смерть и сила, соединяющая мир.
Розы. Голуби. Жемчуг. Зеркало. Немного астрологии про вкус, деньги и партнёрство. Это всё есть.
Но стоит отодвинуть позднюю розовую занавеску, и за ней обнаруживается богиня совсем другого масштаба.
Древняя Венера не украшает жизнь. Она заставляет жизнь соединяться.
В Орфическом гимне Афродита названа той, через кого происходит всё живое, силой, которая сводит тела, соединяет и разъединяет, распространяет свои чары на людей, животных, море и сам космос. Любовь здесь не чувство между двумя людьми. Она почти физический закон мироздания.
Именно поэтому древнейшая богиня любви оказывается одновременно пугающей.
В шумерской традиции возлюбленный Инанны Думузи мог именоваться небесным драконом. В истории Амура и Психеи снова появляется дракон: Психею убеждают, что её таинственный супруг не прекрасный бог, а чудовище, которое однажды её пожрёт.
Это очень точный образ.
Потому что любовь действительно умеет пожирать.
Не обязательно человека. Иногда прежнюю личность.
Мы вступаем в отношения одним человеком и выходим из них другим. Большая любовь меняет наши привычки, планы, тело, географию, представления о себе. Она заставляет отказаться от старой формы.
Поэтому Эрос веками идёт рядом с Танатосом.
Богиня любви постоянно спускается к смерти.
Когда исчезает Эрос, прекращается жизнь.
Но Инанна возвращается.
Так один из древнейших мифов говорит, что любовь способна войти в царство смерти и выйти обратно.
У Афродиты вообще удивительно много кладбищ.
Мы редко вспоминаем её эпитеты.
А среди них были не только ласковые.
Афродита Мелайнис — Чёрная.
Афродита Эпитимбия — Могильная, связанная с умершими.
Андрофонос — Мужегубительница.
Существовали изображения вооружённой Афродиты. А её римская форма могла быть связана с погребальным культом.
Она ведает всей дугой желания: от первого притяжения до той точки, где человек готов умереть для прежней жизни ради нового соединения.
И поэтому зеркало Венеры тоже не так невинно.
Мы думаем: зеркало нужно богине красоты, чтобы любоваться собой.
Зеркальная поверхность была связана не только с красотой, но и с границей между мирами.
Астрологический знак Венеры, круг с крестом, традиционно читается как зеркало с рукоятью.
Любовь тоже является зеркалом.
Мы часто выбираем человека, потому что узнаём в нём часть себя. Не обязательно ту, которую уже знаем. Иногда именно ту, которой нам не хватает.
Поэтому влюблённость бывает таким потрясением: другой человек вдруг показывает нам собственное неизвестное лицо.
Психея должна зажечь лампу и увидеть Амура.
До этого у неё есть всё: дворец, любовь, наслаждение, невидимые слуги.
Нет только одного.
Лица другого.
И в юнгианском прочтении именно этот жест становится рождением сознательной любви.
Не любить прекрасное неизвестное, а увидеть.
За это приходится заплатить потерей прежнего рая.
Но только после этого любовь становится отношением двух сознаний.
Афродита всегда раздваивается.
У Платона существуют две Афродиты.
Урания, небесная.
И Пандемос, всеобщая, земная.
Утренняя и вечерняя Венера долго воспринимались как разные небесные тела.
Гностическая традиция снова разделяет женственный принцип на высшую Софию и Софию Ахамот, оказавшуюся вне Плеромы.
Словно одна и та же богиня вновь и вновь пытается объяснить человечеству:
любовь никогда не бывает только светлой.
В ней есть небо и тело.
Святость и страсть.
Познание и ошибка.
Созидание и разрушение.
Красота и ужас.
авторизуйтесь