Написано 4.11.2026 Ю.Т. в дар Гермесу.
У схода трёх дорог, где камень врос в полынь,
Сидел крылатый бог и грел ладони светом.
И путник, увидав змеиный жезл в пыли,
Сказал: «Я знаю, кто ты в миру подлунном этом.
Ты — вестник, ты — торгов и тайных троп владыка.
Ты учишь мудрецов и ловкости — воров.
Мне ведом каждый лик и ведома тень лика.
Я знаю, кто ты есть. Я знаю твой норов».
Подумав, бог поднёс к затылку кадуцей
И почесал им голову с лукавою улыбкой.
Но путник увидал, как стала тень длинней,
И смолк весь ветер там, и стала почва зыбкой.
«Ты знаешь? — бог спросил. — О, бедный сын племен.
Из всех цепей вот той быть самой тяжеленной.
Ты выстроил мне храм из правильных имён
И встал у алтаря спиною ко вселенной.
Я — тот, с кем смысл найдёт дорогу снова.
Я — первый вздох меж мыслью и огнём.
Я вывожу из тьмы ещё немое слово,
И голос обретёт невидимое в нём.
Диактор я: богам даю звучать.
Безмерное несу сквозь двери и засовы.
Иначе гром небес заставит вас молчать,
И вы падёте ниц, не различая зова.
Я — Пойкилобул, бог бесчисленных уловок.
В одном моём лице рождается другое.
Я — мальчик у огня, я — старый царь без царства.
Я — вор, чья ловкость рук опаснее коварства.
Я — песня пастуха, я — золото на чаше,
Я — нежность чужих губ и соль заморских вод.
Все лица, что влекли тебя, белей и краше
Носил я до того, как ты узрел восход.
Аргеифонт — мой лик, сомкнувший сотню глаз.
Я знаю, чем смежить недремлющие очи.
Под песнею моей уступит разум ночи.
Не хвастай предо мной, что сна не знал указ.
Я — Эриуний, бог внезапного даренья.
Со мною нищий ест, и узник дышит волей.
Я — Лисимеримн: скорбь несу в прикосновенье,
И плачущий встаёт и просит вод и соли.
Я начертал пути миров и обернулся,
И тайный узел свёл созвездие и корень.
Мной вызванный огонь в сырой траве проснулся,
И маг обрёл язык, и тот ему покорен.
Я — Хтоний. Под землёй моя чернеет Лета.
Я мёртвого веду туда, где он рождён.
Он верит, что идёт домой, к родному свету,
И пуст его кулак, где он сжимал ладонь.
Я — светлый. Подо мной распахнуты гробницы.
Я — тёмный. Надо мной ещё не стало ночи.
Чернее тьмы мой лик; во мне горят зарницы,
И каждая из них не знает смерти очи.
Во мне — весь гнозис тьмы, весь хмель и ласка слова.
Во мне — богов ночных губительная нежность.
Я знаю, чем влечёт святыня под покровом,
И как дрожит рука, снимая шёлк неспешно.
Я — знанье. Я — просвет. Я вечен и конечен.
Во мне слова сошлись и стали зримы миру.
Я — мудрость. Я же — бред. Я трону узел речи —
И каждый у дорог услышит мою лиру.
Я — мастер всех личин, создатель всех явлений.
Я — царь. Я — шелест риз. Я — раб в пыли дорожной.
Я — смех среди гробниц и плакальщик на сцене.
Я жду, когда ты знать начнёшь о мысли ложной».
И путник увидал: облуплена дорога,
И небо на гвоздях дрожало под порывом.
И собственная плоть на время стала слогом,
И рот его застыл в усердии игривом.
«Ты знаешь? Значит, ты ещё — лишь часть убранства.
Ты намертво прибит к подмосткам человечьим.
Лишь я могу вернуть тебе твоё пространство
И право сделать шаг, претендовать на вечность.
Лишь я могу ввести тебя в игру предвечных,
Где ставка — ты же сам, и жизнь не стоит свеч.
Ты выйдешь из ворот, чей контур лишь размечен,
И дождь впервые смоет краску с твоих плеч.
Я отворю миры, где нет людской разлуки,
И проведу тебя сквозь сон светил потухших.
И посох передам в твои живые руки,
Чтоб ты сумел найти и вывести заблудших.
Я очи отворю — и мир тебя заметит.
Я веки опущу — и ты пребудешь слеп.
И будешь мудрым слыть среди народов этих,
И станешь поучать, и вить из слова цепь.
Но истина взойдёт твоих суждений прахом.
Её исток — во тьме, где ты ещё гоним.
Признай, что ты не знал. Приди ко мне нагим,
Невинным, как дитя, не научённым страху.
Пусть будет день, где сон ты отличишь от бреда.
Пусть имя упадёт, как медь, покинув рот.
Я руку протянул. Возьми её — и следуй.
Иль оставайся слеп у запертых ворот».
И путник ощутил свободу отщепенца.
Ни звука. Даже пыль не поднялась на грани.
А божья длань была тепла, как плоть младенца.
И путник, трепеща, коснулся этой длани.
авторизуйтесь