Лилит почти всегда сексуализируют.
Её изображают обнажённой, окружённой змеями, связывают с соблазном, ненасытностью, запретным желанием, опасной женской привлекательностью. Её превращают то в ночную демоницу, то в удобный символ полной сексуальной свободы.
Но если снять эту позднюю декоративную оболочку, в её сексуальности обнаружится нечто гораздо более требовательное.
Сексуальность Лилит не сводится к стремлению обладать телом. Она является страстью к истине.
Она стремится не к удовольствию ради удовольствия, бесконечной смене объектов желания или к власти над другим человеком, а к такому соединению, внутри которого невозможно продолжать лгать.
Именно поэтому её Эрос становится сакральным.
Лилит отвергает не любовь, а ложное соединение
Для Лилит невозможна настоящая близость там, где один человек должен уменьшиться, чтобы другой чувствовал себя большим.
Ей не нужна любовь, купленная покорностью и не нужен союз, если его условием становится отказ от собственной природы.
В этом смысле миф о её уходе из Эдема можно прочитать иначе.
Она отвергает не мужчину, а ложное соединение, ту форму Эроса, в которой единство достигается ценой исчезновения одного из двоих.
Настоящий Эрос стремится не просто соединить два тела.
Он стремится соединить живое с живым.
А это значит, что каждое из двух существ должно сначала существовать само по себе.
В античном и философском смысле Эрос всегда был больше сексуальности. Это тяга, нехватка, заставляющая нас двигаться, стремление существа преодолеть собственную замкнутость и прикоснуться к чему-то большему, чем оно само.
В платоновской традиции любовь поднимается от прекрасного тела к самой Красоте. Эрос становится не просто влечением к объекту, но движением сознания.
Сначала мы желаем человека.
Потом обнаруживаем, что через человека желали нечто большее:
близость,
целостность,
бессмертие,
истину.
И здесь Лилит не соглашается на суррогат.
Её нельзя удовлетворить социально правильным браком, ролью и безупречно разыгранной жизнью, потому что её желание направлено глубже. Она хочет встретиться с другим существом там, где оба перестают изображать тех, кем должны быть.
Это опаснейшая форма близости. Она требует снять не одежду, а ложь.
Но Лилит не про разврат Это принципиально важно.
Лилит не является покровительницей всякого импульса только потому, что он сексуален. Она не освящает потерю контроля и не выдаёт человеку индульгенцию на бесконечное удовлетворение желаний.
Свободное желание и зависимость от него находятся на противоположных полюсах.
Человек может объявить себя раскрепощённым, вышедшим за границы морали и социальных запретов, но если он не способен остановиться, выбрать, отказаться или выдержать напряжение неудовлетворённости, никакой свободы здесь нет.
Есть зависимость. Есть поводок, просто он сплетён из удовольствия.
Управлять желанием не означает подавлять его.
Подавление создаёт невроз, тайную одержимость и возвращение вытесненного.
Управление означает другое:
я слышу своё желание;
я признаю его;
я понимаю, откуда оно возникло;
я различаю зов собственной природы и голод травмы;
я способен решить, последовать за ним или нет.
Я выбираю желание. Желание не выбирает меня.
Именно этот вопрос Лилит задаёт прежде всех остальных.
Ты управляешь желанием или оно управляет тобой?
В логике Тёмного восхождения это один из первых уроков и один из первых порогов.
Ты способен владеть собственным импульсом?
Если нет, дальше тебя не пустят, и дело не в морали. Причина жёстче.
Человек, неспособный управлять желанием, ещё не является субъектом пути. Он не проводник силы. Он её пища.
Им легко управлять через привлекательное тело, обещание наслаждения, ревность, тщеславие, страх одиночества, жажду подтверждения собственной желанности.
Ему достаточно показать объект, и его воля уже меняет направление.
Какое здесь может быть восхождение?
Он идёт не туда, куда решил.
Он идёт туда, куда его повели.
Поэтому урок Лилит звучит иначе:
«Стань достаточно сильным, чтобы позволять себе осознанно».
Её сексуальность суверенна.
В ней есть огонь, но есть и форма, способная этот огонь выдержать.
В оккультном символизме Лилит нередко приобретает вампирические черты.
Но вампиризм здесь можно понимать глубже, чем историю о ночном существе, похищающем жизненную силу.
Того, кто слаб волей, кто не способен удерживать собственные сексуальные импульсы и принимает всякое возбуждение за зов судьбы, Лилит не освобождает. Она его поглощает.
Не буквально. Она становится вампирической силой, потому что собственное желание начинает выпивать из человека:
внимание,
волю,
время,
способность создавать,
способность хранить верность избранному пути,
способность отличать страсть от зависимости,
способность отличать близость от голода.
Человеку кажется, что он проживает чрезвычайно интенсивную жизнь. На самом деле он бесконечно повторяет один и тот же цикл:
возбуждение,
преследование объекта,
краткое насыщение,
опустошение,
новое возбуждение.
Это не сакральный Эрос.
Это механизм кормления.
И пищей в нём становится сам человек.
Вампир здесь находится не только снаружи. Вампиром становится желание, которое больше не служит жизни и начинает питаться ею.
Поэтому Лилит пугает
Человеку гораздо проще пережить сексуальность, чем настоящую интимность.
С телом современная культура каким-то образом справилась. Она научилась показывать его почти везде.
Но сказать другому:
«Вот я без попытки соответствовать твоему представлению обо мне»
по-прежнему страшно.
И здесь Эрос срывает маски, разрушает отношения, построенные на зависимости, обнаруживает ложные желания, показывает, что некоторые вещи, которые человек называл любовью, были страхом одиночества, некоторые компромиссы были самоотречением, некоторые привязанности давно умерли, хотя отношения продолжаются.
И тут за спиной Эроса появляется его тёмный двойник.
Мортидо.
Либидо и Мортидо стоят гораздо ближе друг к другу, чем кажется
В психоаналитической традиции Либидо связано с влечением к жизни, соединению, сохранению и созданию связей.
Мортидо в поздней психоаналитической лексике используют для обозначения энергии деструктивного полюса, родственного влечению к смерти.
На первый взгляд всё просто.
Эрос соединяет.
Мортидо разрушает.
Но человеческая психика сложнее.
Иногда, чтобы соединиться с чем-то живым, необходимо позволить умереть тому, что уже стало мёртвым:
старому представлению о себе,
зависимости,
фальшивой идентичности,
отношениям, существующим только из страха,
невозможности злиться,
необходимости нравиться,
желанию быть выбранной любой ценой.
И тогда Мортидо внезапно оказывается не врагом Эроса, а его хирургическим инструментом.
Эрос говорит:
«Я хочу жить».
Мортидо отвечает:
«Тогда дай умереть тому, что мешает тебе жить».
Большие любовные истории так часто проходят рядом со смертью.
Не обязательно физической. После настоящей близости невозможно полностью вернуться к человеку, которым ты был до неё. Что-то уже умерло. И именно поэтому смогло родиться новое.
Когда Мортидо надевает маску Эроса
Но возможен и обратный процесс.
Иногда человеку кажется, что им движет огромная страсть, хотя на самом деле его ведёт влечение к самоуничтожению. Он снова выбирает недоступного партнёра, входит в отношения, где будет унижен, снова разрушает то, что могло стать близостью, принимает боль за глубину, хаос за интенсивность, зависимость за любовь.
Мортидо маскируется под либидо.
Человек думает:
«Я так сильно люблю».
Но, возможно, бессознательно он снова ищет способ исчезнуть, раствориться в другом, передать ему собственную волю, разрушить свои границы, повторить старую катастрофу, потому что знакомая катастрофа кажется безопаснее неизвестного счастья.
Именно здесь вопрос Лилит становится безжалостно точным:
ты идёшь навстречу истине или снова используешь желание как красивый способ себя уничтожить?
Настоящий Эрос увеличивает количество жизни.
Ложный Эрос оставляет после себя только выжженное пространство и требует следующего объекта.
Лилит находится на границе.
Она одновременно эротична и смертоносна не потому, что древним культурам понадобилась пугающая влекущая женщина.
Сегодня её образ можно прочитать глубже. Лилит становится фигурой той силы, которая говорит:
«Я не хочу существовать наполовину».
А значит, всё ложное оказывается под угрозой.
Любовь.
Брак.
Идентичность.
Отношения с собственным телом.
Представление о женственности.
Даже представление о самой себе.
Сакральный Эрос Лилит спрашивает:
чего ты действительно хочешь?
Чего хочет та часть тебя, которая не умеет лгать.
Именно поэтому рядом неизбежно возникает Мортидо. Потому что истина всегда что-нибудь убивает:
иллюзию,
фантазию,
ложную надежду,
удобную биографию,
старую любовь,
иногда даже прежнюю личность.
Но, возможно, именно здесь проходит граница между обычным желанием и сакральным Эросом.
Обычное желание хочет получить объект.
Сакральный Эрос хочет пройти через объект к истине.
И если на этом пути необходимо умереть прежнему «я», Лилит не станет его спасать. Она вообще плохо спасает. Она освобождает.
И потому её настоящая стихия находится не только на стороне Эроса и не только на стороне Мортидо.
Она стоит между ними, в том месте, где любовь оказывается достаточно сильной, чтобы позволить чему-то умереть.
И смерть оказывается достаточно глубокой, чтобы освободить пространство для новой жизни.
Совершенно случайно получилось, что 29 августа две эти темы встретятся в один день.
Сначала, в 18:00 по Москве, состоится открытый эфир Хаинрике Василенко:
«Мортидо: оккультная природа смерти и вампиризм»
Мы будем говорить о влечении к смерти, деструктивной энергии, вампиризме и о том, как Мортидо проявляется в психике и оккультной практике.
А уже в 20:00 по Москве начнётся второй вечер семинара Екатерины Дайс:
«Сила Лилит»
История образа, Чёрная Луна в натальной карте, вытесненная сила, сакральный Эрос и возвращение себе той части личности, которую однажды объявили чрезмерной, опасной или неправильной.
Получился почти идеальный диптих.
В 18:00 мы посмотрим на силу, которая влечёт к распаду, опустошению и смерти.
В 20:00 войдём в пространство Лилит и спросим, что происходит с желанием, когда оно перестаёт быть слепым голодом и становится волей, Эросом и дорогой к истине.
Сначала Мортидо.
Затем Лилит.
Сначала увидеть, что нас поглощает.
Затем вернуть себе силу, которая больше не обязана никого пожирать.
Но ничто не случайно. Особенно там, где Эрос и Мортидо встречаются у одной двери.
авторизуйтесь