Ангелы, Демоны и Культ Реликвий

Как бы ранние христиане ни хотели разорвать связи с античностью, стремясь переосмыслить концепцию божественной одержимости, их культ ангелов и святых имел поразительное сходство с поклонением богам и богиням Древней Греции и Рима. Демон Сократа так и не был по-настоящему забыт. Вместо этого произошла простая замена старой терминологии на новую, в то время как основной смысл остался поразительно схожим. Святые и покровители заменили гениев только в названии:

 «…постепенно, в поздней античности, мужчины и женщины перенесли большую часть названий и томлений, ранее оставленных для гения, даймона и других невидимых спутников, на святого. Святой был наследником гения, наблюдая за людьми и местами и защищая своих человеческих подопечных от рождения до смерти. Святые несли послания и молитвы, ходатайствуя за людей перед Богом». (Даррин М. Макмахон, «Божественная ярость: история гения», стр. 41)

Явно монотеистическое, раннее христианство с его необузданным культом святых можно было бы сравнить с политеистической религией с ее множеством божественных существ. Наряду со святыми, в каждом уголке мира, как твердо верили, таились опасные демоны, «расставляющие ловушки искушения, сети беззакония и греха».
Ранние христиане восхищались этимологией. После Платона они вывели слово «демон» ( daimon ) из греческого daêmôn , «знание», связав его с демоническим предвидением и всеведением. У демонов были свои светлые аналоги в лице ангелов. У обоих были крылья, оба могли появиться «везде в один момент». Макмахон пишет, что «святые были канонизированы как святые именно потому, что они сопротивлялись демонам, и во многом по этой причине культ ангелов вызывал такой ужас в ранней церкви». Очень рано на христианских соборах призывание ангелов считалось неуместным и крайне опасным, поскольку это влекло за собой серьезный риск столкнуться с демоном. Хвастуны, такие как французский священник Адальберт, который объявил, что получил «святые мощи, письмо от Иисуса и откровения от ангелов, с которыми, как он утверждал, находится в постоянном контакте», были яростно осуждаемы.

Мне кажется совершенно поразительным, что уже в раннем христианстве прямой контакт с божеством не одобрялся или даже осуждался церковными властями. Похоже, поощрялось слепое принятие и вера в официальную догму. Однако, трудный культ святых и их мощей, по-видимому, удовлетворял потребность в более прямом религиозном опыте. Как и во всем остальном, поклонение мощам было известно уже в древности в связи с культом героя, который считался «olbios», т.е. благословенным:

 «…культовый герой становится olbios, «благословенным», после того как он умирает, и почитатель культового героя может стать olbios, «благословенным», установив ментальный контакт с землей, содержащей тело героя, или даже с реликвией или симулякром героя».
(Грегори Надь, Древнегреческий герой за 24 часа, издание Kindle)

Однако в христианстве культ мощей был «связан с концепциями целостности, телесной целостности и воскрешения тела», как замечает Хольгер А. Кляйн в своей статье « Священные вещи и святые тела: коллекционирование реликвий от поздней античности до раннего Возрождения ». Огромная популярность мощей сохранялась вплоть до XVI века :

 «Более тысячи лет в Европе все важные жизненные дела совершались под благословением святых, обеспеченным близостью их мощей. Никто не сажал урожай, не спускал корабль на воду, не начинал строительство, не созывал собрание, не рожал ребенка и не хоронил родственника, не стремясь физически иметь останки святых поблизости. Как особые мертвецы, святые считались духовными и невидимыми, но их сила исцелять, благословлять и защищать работала — или работала лучше всего — если они присутствовали материально и телесно в виде мощей».
Эндрю Баттерфилд, «Что осталось»

Что делает реликвии такими захватывающими, так это то, что они освящают материю как «посредника божественного» или как магический талисман памяти, замечает Баттерфилд. Далее он поясняет:

 «Реликвии — пример того, что Джеймс Фрейзер называл «заразной магией». Считалось, что любая вещь, к которой прикасались Иисус, Мария или святые, сохраняла сияние святости, поэтому предметы их одежды и предметы из жизни Христа, особенно части Животворящего Креста, также почитались как святые».

Физические объекты конкретны, осязаемы и, как таковые, вызывают желанное присутствие. Считалось, что реликвии сочились кровью, молоком, маслом и водой, излучали свет и испускали аромат. Стоит вспомнить, что в Древнем Египте мумии бальзамировались смолами и другими благоухающими специями, чтобы они были приемлемы для божеств. Анубис, бог с головой шакала, связанный с мумификацией, проверял каждую новую мумию своим острым носом на наличие необходимого «Запаха святости».

В XVI веке началась Реформация, и Кальвин заявил с присущей ему строгостью: «Вся плоть — прах… [а мощи —] груды обыкновенных костей». Но в других частях света мощи продолжали почитаться как магическое воплощение некогда бывшего присутствия. Узрите Век Разума. В XIX веке большинство рациональных ученых стали жертвами того, что является общей человеческой склонностью: наделением материи духом. Культ гения сосредоточился на мозге. Макмахон замечает:

 «И все же, Гегель правильно понял своим диалектическим взглядом, что даже самые редукционистские попытки френологов свести разум к материи имели парадоксальный эффект наделения материи странным духовным значением. Изолировав гений выше плеч, они сделали тотем из черепа. А сосредоточив силу гения в мозгу, они сделали из его плоти фетиш, который излучал мощное очарование. Узрите тайну гения, ставшую явью. Узрите секрет гения, раскрытый» (стр. 139)

Даже наше время не свободно от поклонения реликвиям. Баттерфилд снова проницательно замечает:
«И все же реликвии, в той или иной форме, есть везде. У всех нас есть материальные объекты, которые помогают освежить память и вызвать эмоции: локоны волос, детская обувь, семейные реликвии и так далее. Нет замены вещам такого рода. Ничто другое не дает того же опыта или той же необходимой услуги. Интенсивный интерес к памятным вещам является версией этой одержимости. Имущество звезд и знаменитостей может вызывать сильную тоску, а также дикие цены: два миллиона долларов за гитару Джими Хендрикса..»

Последняя острота принадлежит Макмахону: «Мозг Эйнштейна с тех пор был оцифрован и теперь доступен в виде приложения для iPad в 350 микроскопических слайдах. Всего за 9,99 долларов гений может быть загружен на ваш сенсорный экран и почитаем у вас дома».